Изможденный старик, крестьянин с овчаркой на цепи, появился из будки и направил на нас луч фонарика.

- Это я, Хосе!

Он молча кивнул и вернулся в будку, ведя за собой собаку. Ворота тут же открылись, и я проехал. До меня донесся тонкий аромат лимонной рощи, хотя я и не мог видеть ее; миндальные деревья и пальмы плавно качались под легким бризом. И повсюду слышалось журчание воды.

Я остановился около фонтана рядом с лестницей, которая вела к большой дубовой входной двери, вышел из машины, и Клер Бувье неохотно последовала за мной.

- Не надо волноваться, - успокоил ее я. - Большинство слуг приходят днем. А ночью здесь только старая карга Исабель, которая готовит, и Карло, шофер.

Она посмотрела на меня непонимающим взглядом.

- Ей нужен шофер ночью?

- Бывает. Никто не знает, когда и куда ей вздумается поехать.

Я потянул за цепочку рядом с дверью, она почти сразу открылась, и за ней возникла Исабель, тощая пожилая женщина, одетая в свое традиционное платье. Голубая шаль. Тесная черная кофта, красиво отделанная золотом, и черный фартук поверх длинной, до щиколоток, юбки. В моем присутствии она ни разу не проронила ни единого слова, и я так и не мог понять: из-за того ли это, что она почему-то невзлюбила меня, или по какой-то другой причине. И сейчас Исабель молча стояла перед нами. На ее худом лице не отразилось ни одной искорки эмоций, даже когда она увидела Клер Бувье, которая, по понятиям жителей острова Ивиса, выглядела более чем экстравагантно.

- Не смотрите ей в лицо, иначе окаменеете, - бросил я девушке и проводил ее через широкий холл, выложенный белой и красной керамической плиткой, к лестнице с площадкой наверху.