- Это тридцать восьмой год, - прокомментировала она. - Я уже два года работала в Голливуде. Это моя первая номинация на "Оскара".

Она стояла на верху мраморной лестницы в неглиже, а вокруг метались, угрожая ей мечами, с полдюжины круглоголовых. Все они выглядели достаточно злодейски, чтобы играть гангстеров в стиле Аль Капоне, что они и будут, скорее всего, делать на будущей неделе. В подходящий момент на экран выскочил атлетически сложенный тип в бриджах и белой рубашке, с мечом в зубах, и начал крушить круглоголовых налево и направо.

- Жак Дефорж, - выдохнула она. - Лучший из лучших.

- Лучше, чем Лилли Сент-Клер? - настойчиво спросил я.

- Черт побери, дорогой, вы же понимаете, что я имею в виду. Дитрих, Джоан Кроуфорд... О, они великие. Замечательные люди. Больше таких не будет.

- Но вы - величайшая из всех.

- Вот, посмотрите мой последний фильм. Не знаю, смотрел ли его кто-нибудь.

Я быстро пригнулся, чтобы уклониться от брошенного бокала. Фильм в самом деле изобиловал слабыми местами. Его сценарист, как говорили, исчез без следа.

Сзади раздалось тихое вежливое покашливание, и к нам спустилась Клер Бувье. Брюки-слаксы и спортивный свитер в сочетании с ее короткими волосами придавали ей странный мальчишеский вид. Она подняла глаза и с некоторым удивлением посмотрела на стену, где кипела схватка на мечах, а потом повернулась к Лилли и в нерешительности произнесла:

- Вы так добры, мисс Сент-Клер. Я постараюсь завтра же возвратить вам эти вещи.

- Все в порядке, дорогая. Когда в этих вещах не будет больше надобности, отдайте их бедным.

Она не предложила ей остаться на ночь, как я ожидал, потому что не терпела никакой конкуренции в своем доме.

- Отлично. Тогда поехали, - сказала Клер Бувье.